Джо и улица — друзья. Улица — колыбель. Улица — кормилица. Улица и ничего больше… Мысли Джо, как улица, прямые и быстрые. Только ночью в пролетах старого моста, под колыбельную песню мутной и зеленой воды (нарядным мальчикам с Бродвея пели толстые няни), Джо грезилось: он — взрослый, курит большую сигару и имеет фамилию — Ротшильд или какую-нибудь другую…
На мокром бульваре нашел Джо потрепанную книгу. С этого началось.
Первые страницы ударили в глаза Джо безумными подвигами дерзких мореплавателей и разбойников.
С 3-х до 5-ти у Джо много свободного времени: джентельмэны (ботинки, как солнце, и доллары) обедают в теплых ресторанах — негры и чистая посуда (это все видел Джо сквозь витрины).
С 3-х до 5-ти Джо читал…
И росли буквы, ширились, заполняли расширенные, восторженные глаза, прыгали в мозгу — ков-бои в прерии — и стихал уличный шум и грохот, летели вверх ногами люди и авто с зеркальными окнами и по улицам — вымеренным медленно и торжественно тек Ледовитый океан…
От книги и шайка Джо пошла.
В ней Джо и еще четыре таких же без родословни, без гувернанток.
Псевдонимы такие: Хромой Джо, Красный Кэб, Гроза Бродвэя, Дик-Прыгун, Джим-Соколиные глаза.