Так началось пиршество, и сначала Леопард пил осторожно, бросая гневные взгляды на тех бандитов, которые пили неумеренно. Но вино было очень хорошее, лучшее вино во всей области, а кушанья подавали искусно приправленные, возбуждавшие жажду, и таких кушаний бандиты, знавшие только простую и грубую пищу, никогда не пробовали. Такие тонкие и пряные блюда им и во сне не снились, потому что они были простые люди и не привыкли к хорошей еде. И наконец, забыв всякую осторожность, они набросились на еду и питье, а часовые во дворах не только от них не отставали, но ели и пили еще неумеренней, так как были гораздо менее разумны, чем их начальники.
Ван Тигр со своими верными людьми следил из-за занавески на решетчатом окне возле двери, откуда они должны были напасть на бандитов. Каждый из них держал наготове обнаженный меч, прислушиваясь, не подадут ли знак, не зазвенит ли, падая, фарфоровая чаша. Пиршество длилось уже три часа и более того, и настала минута, когда вино лилось рекой, слуги сновали взад и вперед и бандиты пресытились едой, упились вином и отяжелели оттого, что утробы их были полны. Вдруг старый правитель задрожал, лицо его стало пепельно-серым, и, задыхаясь, он прошептал:
— Я чувствую страшную боль в сердце!
Он торопливо поднес к губам чашу с вином, но руки его так тряслись, что хрупкая чаша выскользнула из них и упала на плиты пола, а он, пошатываясь, поднялся с места и скрылся за дверью.
И не успел никто опомниться от изумления, как Ван Тигр громко засвистал, потом коротко скомандовал своим людям, и, ворвавшись в двери, они бросились на бандитов, и каждый из них напал на того из главарей, кого заранее указал им Ван Тигр. А Леопарда Ван Тигр хотел убить сам.
Заслышав крик, слуги стали запирать на засовы все двери, как им было приказано, и, заметив это, Леопард вскочил и бросился к той двери, в которую, шатаясь, выбежал старый правитель. Но Ван Тигр прянул на него и схватил его за плечи, а у Леопарда был только короткий меч, который он поднял, вскакивая с места, чужой, а не его собственный, и он был беспомощен. Каждый из верных людей Вана Тигра напал на своего противника, и зал наполнился криками, проклятиями и шумом борьбы, и никто не смотрел, что делают другие, пока его противник не был убит. Некоторых бандитов было нетрудно убить, они были пьяны, оружие валилось у них из рук, и каждый из верных людей, покончив с врагом, спешил к Вану Тигру — узнать, что с ним, и помочь ему.
Леопард был противник не из слабых, и, хотя был пьян, так проворно пинал Вана Тигра ногами и так искусно дрался мечом, отражая нападение, что Ван Тигр не мог прикончить его одним ударом меча. Но он не хотел ничьей помощи и один боролся с Леопардом, чтобы слава победы досталась только ему. И в самом деле, когда он увидел, как храбро и отчаянно тот сражается оружием, которое успел захватить, Ван Тигр почувствовал к нему уважение, какое храбрец чувствует даже к врагу, если он не менее храбр, и жалел о том, что должен его убить. Однако он должен был его убить, и своим летающим мечом загнал Леопарда в угол, а тот слишком отяжелел от еды и вина и не вполне владел своими силами. И еще потому не оставалось для Леопарда надежды, что он сам научился всему, что знал, а Вана Тигра учили в армии, и ему известно было искусство владеть оружием и всякие выпады и приемы. Наступила минута, когда Леопард не мог уже достаточно быстро отражать удары, и Ван Тигр вонзил ему меч в живот и с силой повернул его; оттуда разом хлынули кровь и моча. Но, падая, Леопард так взглянул на Вана Тигра, что тот во всю свою жизнь не мог забыть этого взгляда, — такой он был свирепый и злобный. Он впрямь походил на леопарда, глаза у него были не черные, как у всех людей, а светлые, желтые, словно янтарь. И когда Ван Тигр увидел его мертвым и неподвижным с остановившимся взглядом желтых глаз, он подумал, что перед ним настоящий леопард, — не только глаза у него были звериные, но и голова, широкая на макушке, была странно по-звериному скошена к затылку. Помощники Вана Тигра сбежались к нему, восхваляя своего начальника, но Ван Тигр все еще держал в руке окровавленный меч и, забыв про него, смотрел, не отрывая глаз, на убитого и говорил печально:
— Жаль, что мне пришлось убить его, — он был человек сильный и смелый, и взгляд у него был отважный, как у героя.
И в то время, как он стоял и смотрел печально на дело рук своих, Мясник вдруг закричал, что сердце Леопарда еще не остыло. Прежде чем кто-нибудь успел понять, что он собирается делать, он протянул руку, схватил чашу со стола и с умением, которое странным образом скрывалось в его руке, одним ударом вскрыл левую грудь Леопарда и прижал ребра. И когда сердце Леопарда выскочило из разреза, Мясник поймал его в чашу. И правда, сердце его еще не остыло и трепетало в чаше, и, протягивая ее Вану Тигру, Мясник сказал громко и весело:
— Возьми и съешь его, начальник. В старину говаривали, что если съесть сердце храброго врага еще теплым, сам станешь вдвое храбрее.