Однако дело было еще не кончено. Ван Тигр решил напасть на становище бандитов, пока оно было слабее всего и пока оставшиеся в живых бандиты не успели его укрепить. Он не повидался даже со старым повелителем, а послал ему сказать: «Я не стану требовать награды, пока не растопчу все это змеиное гнездо». Ван Тигр созвал своих людей, и во тьме ночи они двинулись через поля к горе Двуглавого Дракона.
Теперь люди Вана Тигра следовали за ним без большой охоты, потому что в эту ночь они уже сражались, а впереди — переход на три добрых мили и более того; им нужно было снова биться с врагом, а многие из них надеялись, что им позволят разграбить город в награду за то, что они храбро сражались. И они стали жаловаться Вану Тигру:
— Мы сражались за тебя, не жалея жизни, а ты даже не дал нам захватить хоть какую-нибудь добычу. Нет, нам не приходилось еще служить такому строгому начальнику! Где это слыхано, чтобы солдату после битвы не доставалась добыча, — ты даже не позволил нам дотронуться до женщин, а мы столько времени воздерживались; и теперь сражались за тебя, а ты все не даешь нам воли.
Сначала Ван Тигр не хотел отвечать, но не стерпел, услышав, что ропщут многие; к тому же он знал, что нужно быть жестоким и суровым, чтобы его не предали. Он обернулся к ним и, взмахнув мечом, со свистом рассек им воздух и прорычал:
— Я убил Леопарда и убью любого из вас, убью даже всех вас и не побоюсь ничего! Где же у вас разум? Можно ли грабить город, который должен стать нашим, и восстанавливать против себя народ с первого дня? Чтоб я не слыхал больше таких речей! Когда придем в гнездо бандитов, можете грабить, сколько угодно. Берите все, только не насилуйте женщин.
Солдаты смирились, и один из них робко оказал: «Начальник, мы только пошутили». А другой сказал в недоумении: «Ведь это не я жаловался, начальник, а как же нам грабить становище, где мы будем жить, я думал, что оно достанется нам».
Тогда Ван Тигр ответил угрюмо, все еще сердясь:
— Мы не бандиты, и я не главарь шайки. У меня есть лучший план для вас, если вы не дураки и будете мне верить. Становище бандитов мы сожжем дотла, и эта язва — бандиты — исчезнет отсюда, и народу нечего будет бояться.
Солдаты его изумились, как никогда, изумились даже и верные люди, и один из них сказал за всех:
— Кем же мы тогда будем?