Старый правитель выслушал все это в замешательстве, а потом нерешительно возразил:
— Но что же мне делать с генералом, который уже служит у меня? Я буду разрываться между вами обоими. Ведь он не так-то легко согласится уйти.
И Ван Тигр ответил без колебаний:
— Мы решим дело в открытом бою, как делают честные люди: если он победит, я уйду и оставлю ему своих людей и оружие, а если я останусь победителем, то уйти должен будет он.
Тогда правитель со вздохами и стонами — ибо он был человек ученый, последователь древних мудрецов и любил покой — послал за своим генералом и велел позвать его к себе. И через некоторое время тот явился. Это был спесивый человечек, с круглым животом, одетый в военное платье иноземного образца, он отрастил жиденькую бородку и зачесывал кверху свои редкие брови, стараясь казаться свирепым и храбрым, насколько мог. Он вошел, топая изо всех сил и волоча за собой по пятам длинный палаш. Кланяясь, он не сгибал спины и смотрел как нельзя более грозно.
Заикаясь и потея, старый правитель кое-как рассказал ему, в чем дело, а Ван Тигр спокойно сидел, холодно глядя в сторону, словно думая о чем-то постороннем.
Наконец старый правитель замолчал, повесив голову и желая себе смерти, думал про себя, что вдвоем они скоро доведут его до могилы. Он и своего генерала считал лютым зверем за то, что у него был горячий, вспыльчивый нрав, а Ван Тигр был куда вспыльчивей и гневался несравненно сильнее, — это всякому было видно, стоило только взглянуть на его лицо.
Толстый маленький генерал порядком рассердился и, схватившись пухлой рукой за меч, хотел уже броситься на Вана Тигра. Но Ван Тигр заметил это движение, прежде чем он успел его сделать, хотя смотрел, повидимому, на террасу, заросшую пионами, и, оскалив белые зубы, сдвинул густые черные брови, скрестил руки на груди и уставился на маленького генерала таким тяжелым и яростным взглядом, что тот струсил, и, переменив гнев на милость, притворился, что нисколько не сердится. Он и в самом деле был человек неглупый. Он понял, что прошло его время, и не посмел тягаться с Ваном Тигром. Наконец он сказал старому правителю:
— Я давно уже думаю, что мне пора вернуться домой, к старику-отцу. Я у него единственный сын, а он все дряхлеет. Но до сих пор я не мог поехать к нему, потому что мои обязанности здесь, в твоем почтенном ямыне, тяжелы и отнимают много времени. А кроме того, не говоря уже о сыновнем долге, я болен, и время от времени болезнь нападает на меня и грызет мою утробу. Ты знаешь об этой болезни, господин мой, знаешь, что из-за нее я не мог выступить в поход против бандитов, как мне хотелось бы, и что все эти годы я жаловался на немощи, которые посланы мне небом. А теперь я рад буду вернуться в мой старый деревенский дом, чтобы выполнить сыновний долг перед отцом, и лечиться от болезни, которая тяготит меня все больше и больше.
Сказав все это, он с достоинством поклонился, а старый правитель поднялся с места и, ответив на его поклон, прошептал: