— Будь уверен, тебя хорошо вознаградят за долгие годы верной службы.
И правитель с сожалением посмотрел вслед маленькому генералу и, вздыхая, подумал про себя, что все-таки он был очень покладистым военачальником и если не прогнал бандитов, зато с ним нетрудно было ужиться, разве вспылит иной раз из-за еды или питья, но это были пустяки, и их легко было уладить. А потом старый правитель украдкой взглянул на Вана Тигра и встревожился оттого, что Ван Тигр показался ему слишком молодым и суровым, слишком грозным и неуступчивым. Но вслух он сказал миролюбиво:
— Вот ты и получил награду, какую хотел. Теперь можешь взять себе дворы старого генерала, как только он уедет, — бери и солдат. Только есть еще одно: что мне сказать стоящим выше меня, когда они узнают, что я взял нового генерала, и что делать, если старый генерал пожалуется на меня?
Но Ван Тигр был умен и сразу нашелся:
— Тебе это принесет только славу. Скажи, что ты взял наемного полководца, чтобы он прогнал бандитов, а после ты оставил наемника для личной охраны. Заставь генерала написать, — и в этом я помогу тебе, — чтобы ему позволили уйти в отставку, и пусть на свое место он просит назначить меня, и тогда вся слава достанется тебе за то, что ты назначил меня военачальником и с моей помощью разбил бандитов.
Хоть и против воли, старый правитель должен был согласиться, что такой план хорош, и вздохнул свободнее, но он все еще боялся Вана Тигра, боялся, как бы не обратилась против него самого жестокость молодого военачальника. Ван Тигр был доволен, что правитель боится его, потому что это входило в его цели, и улыбнулся холодной улыбкой.
Теперь Ван Тигр сам перебрался на дворы, где раньше жил генерал, потому что с севера пришла зима. Он был доволен всем, что сделал: люди его были сыты и одеты, доходы начали поступать, и было на что купить им зимнюю одежду, и все они сидели в тепле и были накормлены.
Когда Ван Тигр все устроил, наступила глубокая зима и дни шли за днями правильной чередой, он вспомнил вдруг о женщине, которую все еще держал в тюрьме. Вспомнив о ней, он улыбнулся суровой улыбкой и крикнул стражу, стоявшему у дверей:
— Ступай и приведи женщину, которую я велел посадить в тюрьму месяца два тому назад! Я забыл, что еще не придумал ей наказания, а ведь она хотела меня убить. — Он засмеялся беззвучно и добавил: — Теперь, я думаю, она смирилась!
И стал ждать ее с удовольствием и любопытством, желая взглянуть, какова она стала, смирившись. Он сидел один в своем зале, и рядом с ним стояла большая чугунная жаровня с углями. Снаружи снег падал тяжелыми хлопьями, как бывает глубокой зимой, и весь двор был засыпан снегом, — он густо облепил каждое дерево и каждую ветку, потому что в тот день не было ветра, и холодный неподвижный воздух был насыщен сыростью падавшего снега. Ван Тигр сидел праздно, в тепле, возле жаровни с углями, укутавшись плотно в халат на бараньем меху, и на спинку его стула была брошена для защиты от холода тигровая шкура.