Но больше было таких, которые молчали и угрюмо глядели на солдат, проходивших через поля пшеницы, капусты и дынь, потому что не ждали от солдат ничего хорошего, — так они им надоели.
Снова поднялся Ван Тигр на предгорья, и у подножия двуглавой горы, где начиналось ущелье среди утесов, он спешился и повел своего коня под уздцы; то же сделали и его солдаты, ехавшие верхом. Но он не обратил на них внимания. Он шел вперед, словно был один, пригнувшись к земле, и думал о той женщине, о том, как странно возникла его любовь к ней, и даже теперь он все еще любил ее так, что плакал про себя, и едва различал мхи, росшие на каменных ступенях. Но он не раскаивался в том, что убил ее. Несмотря на свою любовь, он понимал смутно, что женщина, которая могла так ловко его обманывать, с улыбкой и искренней страстью отвечая на его любовь, — такая женщина могла хранить верность только мертвая. И он шептал про себя:
— Она все-таки была лисица!
Он упорно вел своих людей на гору и, подойдя ко входу в ущелье, выслал вперед Ястреба с отрядом в пятьдесят человек разузнать, что делается в становище, а сам укрылся в тени сосен, потому что солнце пекло нестерпимо. Не прошло и часа, как Ястреб вернулся с донесением, что он оцепил кругом все становище, и прибавил:
— Мы их застанем врасплох, потому что они строятся заново.
— Не видел ли ты, есть у них старший? — спросил Ван Тигр.
— Нет, не видел, — отвечал Ястреб. — Я подкрался так близко, что слышно было каждое слово. Они народ неумелый и ничего не понимают в своем деле: в ущелье нет часовых, а они ссорятся между собой из-за домов, которые остались целы.
Это была добрая весть, и Ван Тигр созвал своих людей и быстро двинулся по ущелью, на ходу громким голосом отдавая своим людям приказ ворваться в становище и каждому застрелить одного бандита, а потом прекратить стрельбу, чтобы он мог начать переговоры.
Так они и сделали. Ван Тигр стал в стороне, а солдаты его ворвались в становище и дали залп, и повсюду кругом бандиты падали, убитые наповал или извиваясь в корчах и крича от предсмертной муки. Правда, они не ждали нападения и думали только о своих домах и о том, как получше устроиться; должно быть, в становище их собралось тысячи три, а то и пять, и все они копошились, словно муравьи в муравейнике, возводя глинобитные стены, таская бревна и солому для крыш, рассчитывая на будущие успехи. Когда их застали врасплох, все они побросали свои дела и разбежались в разные стороны, и Ван Тигр увидел, что некому сказать им, что нужно делать, и что вожака у них нет. В первый раз слабый луч утешения проник в сердце Вана Тигра, потому что он знал хорошо, кто должен был предводить ими, и подумал, что рано или поздно ему пришлось бы бороться с женщиной, которую он любил, и лучше было убить ее, как сделал он.
И с этой мыслью вера в свой жребий снова проснулась в нем, и он повелительно крикнул своим людям, приказывая прекратить стрельбу, и обратился с речью к тем из бандитов, которые остались в живых: