— Однако это вышло как раз во-время, потому что я смотрел городских девушек для моего сына и знаю всех, которые могли бы ему подойти. Я задумал помолвить старшего сына с племянницей правителя нашей области — ей девятнадцать лет, она очень достойная, хороших правил девица, и мать моих сыновей видела ее вышивки и рукоделия. Она некрасива, но хороших правил. Беда только в том, что сыну моему взбрела в голову глупость — самому выбирать себе жену: он слышал, что на Юге делается по-новому. А я ему говорю, что здесь об этом и знать не знают, да, кроме того, остальных жен он может выбрать по своему вкусу. Скоро нужно будет думать и о втором сыне. Что же касается горбуна, то мать его хочет, чтобы в семье был священник, а жалко было бы отдавать в священники здоровых сыновей с прямой спиной…

Но Ван Купец вовсе не интересовался семейными делами брата, — ведь всем известно, что сыновей приходится рано или поздно женить, — это относилось и к его сыновьям; но на такие дела он не тратил времени, считая, что это обязанность женщин, и поручил жене выбирать невест, сказав ей только, что девушки, которых он возьмет в дом, должны быть добродетельны, крепкого здоровья и трудолюбивы. И потому он нетерпеливо прервал брата:

— Но разве девушки, которых ты видел, подойдут нашему брату, и разве отцы согласятся выдать их за человека, который уже был женат?

Но Ван Помещик не желал делать такое приятное дело наспех и начал перебирать девушек одну за другой, вспоминая все, что знал о них понаслышке, и сказал:

— Есть одна очень хорошая девушка, не слишком молодая; отец ее ученый, и из нее он сделал что-то вроде ученой женщины, так как сына у него нет, а ему нужно передать кому-нибудь свои познания. Она, что называется, из новых женщин, которые учатся и не бинтуют ног, и от того, что она такая необыкновенная, замужество ее все откладывалось: люди опасаются брать такую жену для своих сыновей, чтобы не нажить с нею хлопот. Но я слышал, что таких, как она, на Юге не мало, и только потому, что город наш такой маленький и старый, люди не знают, что о ней думать. Она выходит даже на улицу, и как-то раз я видел ее: она шла скромно и не глазела по сторонам. При всей своей учености она не так безобразна, как можно было опасаться, и хоть не очень молода, ей все же не больше двадцати пяти — двадцати шести лет. Как ты думаешь, понравится брату такая женщина, непохожая на других?

На это Ван Купец заметил осторожно:

— А как ты думаешь, будет ли она хорошей хозяйкой и подойдет ли ему? Он сам умеет читать и писать не хуже всякого другого, а если бы и не умел, за него это мог бы делать какой-нибудь ученый. Не вижу, зачем ему ученая жена?

Тогда Ван Помещик, который деловито накладывал себе в чашку кушанья, так как прислужник не раз приносил и уносил разные блюда, задержал на полдороге фарфоровую ложку, полную супа, и воскликнул:

— Клянусь, служанку нетрудно сыскать и потаскуху тоже, и хорошая жена вовсе не та, которая умеет что-нибудь делать. Важно, чтобы она понравилась мужу, особенно, если это такой человек, как мой брат, который не станет искать других женщин. Иногда я думаю, что мужу было бы приятно, если бы жена читала ему на ночь стихи или какую-нибудь любовную историю.

Но Вану Купцу неприятно было это слушать, и он стал аккуратно накладывать себе с блюда голубей, вареных с каштанами, старательно раздвигая палочками кости и отыскивая кусочек повкусней, а потом сказал: