— Но кто же возьмет замуж такую девушку? — вскричал Ван Тигр в изумлении.
А мать отвечала спокойно:
— Я думаю, такая девушка сама выберет себе мужа.
Ван Тигр задумался над этим и взглянул на женщину.
Он никогда не смотрел на нее прежде и считал, что если она годится для его цели, то довольно и этого, а теперь он увидел в первый раз, что у нее умное и доброе лицо, держится она спокойно и умеет поставить на своем, не боится его взгляда и сама смотрит на него, не хихикая и не поджимая губ, как смотрела бы вторая жена. И он подумал про себя в удивлении:
«Эта женщина умнее, чем я думал, и до сих пор я ее не видел, как следует», а вслух сказал вежливо, встав при этом: — Когда придет время, я не откажу тебе, если найду это разумным.
И удивительное дело: эта женщина, которая всегда была так спокойна и довольна своей жизнью, насколько известно было Вану Тигру, почему-то разволновалась, видя такую учтивость мужа. Слабая краска прилила к ее щекам, она взглянула на него серьезно и молча, и тоска засветилась в ее глазах. Ван Тигр, заметив в ней эту перемену, почувствовал, что прежнее отвращение к женщинам поднимается в его сердце, язык у него поворачивался с трудом, и, отвернувшись, он пробормотал, что у него есть дело, о котором он чуть не забыл, и быстро ушел, сильно потрясенный и чувствуя к ней неприязнь за то, что она так на него смотрела.
Но час этот принес свои плоды, и если иной раз мать присылала девочку с рабыней в такое время, когда Ван Тигр приказывал привести к себе сына, он не отсылал ее обратно. Сначала он боялся, что мать тоже будет приходить и заведет привычку разговаривать с ним, но она не приходила, и он позволял девочке побыть с братом немного и смотрел на нее искоса, так как пол ее смущал Вана Тигра, хотя она была только ребенком, едва умевшим ходить. Но она была привлекательная девочка, и он часто за ней наблюдал и про себя смеялся ее выходкам и забавному лепету. Сын его был большой, серьезный и редко смеялся, а эта девочка была маленькая, живая и очень веселая. Она постоянно оглядывалась на отца, и если за ней не смотрели, она обижала брата, отнимая у него игрушки — такая она была живая. Сам того не замечая, Ван Тигр начал обращать на нее внимание и узнавал ее среди других детей, если видел, что рабыня держит ее на руках, стоя в толпе у ворот и глазея на все, что делается на улице; иногда он даже останавливался погладить ее по руке и посмотреть, как она ему улыбнется, просияв глазами.
И увидев ее улыбку, он входил в свой дом довольный и уже не чувствовал себя одиноким, — у него была своя семья: жены и дети.