— Я летел так, словно у моего коня выросли крылья, и день и ночь для того, чтобы рассказать тебе, что Ястреб задумал измену: он выдает твое войско за свое собственное, и основался в том самом городе, который ты осаждал; он теперь в союзе со старым бандитом, а тот все эти годы думал только об одном — как бы отомстить тебе. Я знал, что он утаил налоги за последние несколько месяцев, и боялся какого-нибудь выпада, но выжидал, желая удостовериться и не поднимать ложной тревоги, а не то Ястреб разозлился бы и тайком подослал бы ко мне убийц.
Все это в беспорядке срывалось с языка юноши, а Ван Тигр не сводил с него своих глубоко сидящих глаз, а глаза эти словно уходили все глубже под лоб, оттого, что черные его брови хмурились все сильней, и, чувствуя, что старое доброе бешенство приходит ему на помощь, он заревел:
— Проклятая собака и вор! А я еще повысил его из простых солдат! Он всем обязан мне, а бросается на меня, словно бешеный пес!
И чувствуя, что добрый воинский гнев поднимается в нем и становится все сильней и сильней, Ван Тигр забыл о сыне и зашагал на передние дворы, где жили его военачальники, верные люди и некоторые из солдат, и громко отдал приказ, чтобы пять тысяч солдат были готовы следовать за ним еще до полудня, а себе потребовал коня и свой узкий и длинный меч. И дворы, где всю зиму было мирно и тихо, стали похожи на взбаломученный пруд, с женских дворов заглядывали перепуганные лица детей и слуг, встревоженных всеми этими криками об оружии и войне, и даже лошади в испуге стучали копытами по плитам двора и становились на дыбы.
Тогда Ван Тигр, видя, что все по его приказу пришло в движение, обратился к усталому племяннику и сказал:
— Ступай поешь, выпей и отдохни. Ты сделал очень хорошо, и за это я возвышу тебя. Я хорошо знаю, что не один юноша присоединился бы к мятежникам, потому что втайне все юноши думают о мятеже, а ты не забыл, что мы близки по крови и остался при мне. Будь уверен, я возвышу тебя!
Тогда молодой человек оглянулся по сторонам и прошептал:
— Так, дядя! Только убьешь ли ты Ястреба? Он будет подозревать меня, когда ты приедешь, — ведь я сказал ему, что болен и еду на время к матери.
Ван Тигр дал обещание громким и яростным голосом, воскликнув:
— Тебе нечего и просить меня, я вычищу свой меч об его труп!