— Я хотел пронзить его своим мечом, но вижу, что он не заслужил такой почетной смерти! Возьмите его и изрежьте на мелкие куски, как делают с преступниками и людьми, слишком злыми и порочными, чтобы их можно было оставить в живых, с непочтительными сыновьями и государственными изменниками!
Но Ястреб понял, что пришел его конец, и, прежде чем его успели остановить, выхватил из-за пазухи маленький, короткий кинжал, вонзил его себе в живот, сильно повернул его и оставил торчащим в животе; потом он зашатался, взглянул, умирая, на Ван Тигра и сказал твердо и смело, как всегда:
— Я не боюсь умереть! Еще двадцать лет, и я должен буду родиться снова в другом теле, но снова героем!
И он упал с кинжалом, все еще торчавшим в животе.
И Ван Тигр, глядя на то, что произошло почти в мгновение ока, чувствовал, что гнев его убывает. У него отняли месть. И несмотря на весь его гнев, его терзало сознание, что он потерял такого храбреца, как этот мятежник. Он долго молчал и наконец сказал тихим голосом:
— Вы, стоящие направо и налево от меня, возьмите его мертвое тело и похороните где-нибудь, потому что он был человек одинокий. Я не знаю, был ли у него отец, или сын, или родной дом. — И, помолчав немного, он добавил:
— Я знал, что он храбрец, но не знал, что он настолько храбр. Положите его в хороший гроб.
Ван Тигр долго сидел, полный скорби, и эта скорбь размягчала его сердце, и он не позволил своим людям грабить город, как обещал. А в то время, как он предавался скорби, пришли городские купцы; они просили принять их, и когда он велел впустить их и спросить, чего они желают, они вошли, почтительно кланяясь, умоляя его не допускать грабежа, и взамен предлагали много серебра и говорили, что население в великом страхе. И смягчившись на этот раз, Ван Тигр взял серебро, обещая отдать его своим солдатам вместо добычи, а купцы благодарили его и ушли, восхваляя такое милосердие военачальника.
Но Вану Тигру стоило немалого труда успокоить солдат, пришлось выдать каждому хорошие деньги и заказать для них угощение и вино, прежде чем они перестали угрюмо коситься, и Вану Тигру пришлось обратиться к их преданности и обещать, что он позволит им грабить в другой раз, когда будет война, и тогда только они успокоились и перестали браниться от разочарования. Да, Вану Тигру пришлось дважды посылать к купцам за серебром, и только тогда дело уладилось и люди его удовлетворились.
Тогда Ван Тигр стал опять готовиться к отъезду домой, — он рвался свидеться с сыном, потому что уехал поспешно и не успел придумать для сына занятия на те дни, что он пробыл в отъезде. На этот раз Ван Тигр оставил город под началом человека с заячьей губой до возвращения племянника, а людей Ястреба увел с собой, оставив вместо них самых испытанных и старых солдат, которые пришли вместе с ним. И, осторожности ради, Ван Тигр забрал с собой обе чужеземные пушки, узнав, что Ястреб заказывал городскому кузнецу круглые ядра и запасался порохом, чтобы стрелять из них; теперь Ван Тигр забрал их с собой и больше ему нечего было опасаться, что эти пушки обратятся против него.