Теперь, когда Ван Тигр проезжал снова по улицам города, люди смотрели на него ненавидящими глазами, потому что каждый дом был обложен налогом, чтобы набрать столько денег, сколько нужно было Вану Тигру для раздачи солдатам и для возмещения того, во что обошелся ему этот поход. Но Ван Тигр не хотел замечать этих взглядов и крепился, рассуждая про себя, что эти люди должны были бы заплатить с радостью, так как, если бы он не явился и не освободил их, им пришлось бы еще тяжелее под властью Ястреба и его людей. Ястреб был человек жестокий, и люди для него ничего не значили, а к войнам он привык с самого детства. И правда, Ван Тигр чувствовал, что эти люди к нему несправедливы, — он совершил тяжелый поход, а они даже не поняли, что он их спас, и угрюмо думал про себя:
«Все они неблагодарны, а я чересчур мягок сердцем».
И от таких мыслей сердце его ожесточилось, и он уже не был так добр к простому народу, как бывал прежде. Сердце его замкнулось еще больше, и он не выбрал никого на место Ястреба, говоря себе в унынии, что никому нельзя доверять, кроме родных по крови, и в своем недоверии он возлагал еще больше надежд на возлюбленного своего сына и утешал себя, говоря:
— У меня есть сын, и он один никогда мне не изменит.
Он пришпорил своего коня и поскакал быстрее, спеша свидеться с сыном.
Племянник Вана Тигра дожидался известий о смерти Ястреба и, услышав это известие, радостный и веселый, отправился на несколько дней домой и там рассказывал всем и каждому о том, какой он храбрый и ловкий и как сумел перехитрить Ястреба, хотя Ястреб был хитрый и мудрый воин и по возрасту мог бы быть его отцом. Так он хвастался безумолку, а братья и сестры обступили его и слушали с величайшим восторгом, а мать кричала:
— Еще когда он был сосунком, я знала, что это необыкновенный ребенок, так сильно и жадно бросался он на грудь!
Но Ван Купец сидел и слушал, и скупая улыбка не сходила с его лица, и если он гордился сыном, то не хвалил его, а говорил:
— И все-таки следует помнить о том, что из тридцати шести выходов из затруднений самый лучший — богатство. — И прибавлял:
— Добрая хитрость лучше доброго оружия.