Женщина послушно встала и пошла с ребенком на руках, а Ван Помещик, выйдя на улицу и раздумывая, куда бы ему отправиться, благословлял тот час, когда увидел вторую свою жену, потому что, если бы он остался один с госпожой, ему пришлось бы плохо. А вторая жена с годами становилась все более спокойной и кроткой, и в этом Вану Помещику посчастливилось, потому что когда две женщины имеют общего мужа, они часто ссорятся и поднимают крик, особенно, если одна из них, а то и обе любят своего господина.
Эта вторая жена утешала Вана Помещика, незаметно помогая ему в мелочах, и делала для него то, чего не хотели делать слуги. Потому что слуги знали, кто глава в доме Вана Помещика, и когда он громко звал кого-нибудь из слуг или служанок, те отвечали: «Да, сейчас иду!», а сами мешкали или совсем не являлись на зов, и если Ван Помещик начинал ворчать, слуга оправдывался: «Госпожа приказала мне сделать то-то и то-то» — и господину приходилось молчать.
Но вторая жена тайком оказывала ему услуги, и она же утешала его. Когда он возвращался с оставшихся у него участков земли не в духе и усталый, она заботилась о том, чтобы ему был горячий чай, а если это было летом, чтобы в колодце для него охлаждалась дыня, и когда он принимался за еду, она садилась рядом: и обмахивала его веером, приносила воды обмыть ему ноги, доставала чистые чулки и башмаки. Ей он изливал и все свои огорчения и нелады, и самыми важными из них были огорчения от арендаторов, и горько жалуясь, он говорил ей:
— Да, а сегодня эта старуха, у которой зубы торчат в разные стороны, мать арендатора с западного участка, налила воды в корзину с зерном, когда ее взвешивал управитель, — он такой дурак, а может быть, и мошенник, и они подкупают его, чтобы он смотрел сквозь пальцы, да я-то видел, как подскочили весы!
И она отвечала, успокаивая его:
— Не думаю, чтобы они тебя обманывали: ты такой умный, я не видывала человека умнее тебя.
Ей же он жаловался и на непокорного сына, и в этом она тоже его утешала; и теперь, идя то улице, он мечтал, как расскажет ей, что госпожа обошлась с ним немилостиво, и предвкушал, как она ответит ему кротко и скажет, как говорила не раз:
— Для меня нет лучше человека, чем ты. И лучшего мужа я не прошу, я готова поклясться, что госпожа не знает, каковы все мужчины, и насколько ты лучше их всех!
Да, устав от сына и жены и от всех своих хлопот с теми участками земли, которых он не решался продать, Ван Помещик все больше привязывался ко второй своей жене и думал, что из всех женщин, за которыми он бегал, только эта одна была ему утешением, и говорил себе самому:
— Из всех, кого я кормлю, только она одна понимает, что я за человек!