— Разве нужно отослать ему все деньги?
— Нужно, — сказал Ван Средний холодно, видя алчность брата. — Нужно послать их немедля, иначе его дело не удастся. И я должен продать зерно, чтобы деньги были готовы к тому дню, когда он пришлет верного человека.
Но он не сказал брату, что перепродаст зерно, а Вану Старшему неизвестны были уловки торгашей, и он только сидел и вздыхал, видя, что серебро уплывет из его рук. Когда брат ушел, он долго сидел нахмурившись, чувствуя себя таким бедным, словно его обокрали.
Цветок Груши, может быть, никогда не узнала бы о том, что случилось, потому что Ван Средний был хитер, как никто на свете, и даже намеком не проговаривался о своих делах, когда приносил ей серебро, которое приходилось на ее долю. Каждый месяц он приносил ей двадцать пять серебряных монет, как велел ему Ван Тигр, и в первый же раз она спросила своим тихим голосом:
— Откуда эти пять монет? Я знаю, что мне назначено только двадцать, но и этого было бы много, если б мне не нужно было заботиться о дочери моего господина. А об этих пяти монетах я ничего не слыхала.
Ван Средний ответил:
— Возьми их, младший брат велел тебе прибавить, это из его доли.
Но едва Цветок Груши это услышала, она поскорее отсчитала пять монет и дрожащими руками оттолкнула их в сторону, словно боясь обжечься, и сказала:
— Нет, я не возьму их, я возьму только то, что мне полагается!
Сначала Ван Средний хотел уговаривать ее, потом вспомнил, какому риску он подвергается, занимая деньги для младшего брата на такое опасное дело, вспомнил все хлопоты, за которые ему никто не заплатит, вспомнил, наконец, что дело, может быть, и не удастся. Подумав обо всем этом, он сгреб ладонью деньги, которые она оттолкнула в сторону, бережно спрятал их за пазуху и сказал своим негромким спокойным голосом: