— Твоя мать права, сын мой. Она всегда права, мы не можем подвергать тебя такому риску.
Но молодой человек, хотя ему было уже около девятнадцати лет, затопал ногами, зарыдал и, не зная удержу, побежал к дверям и начал биться о притолоку головой и кричать:
— Все равно я отравлюсь, если меня не пустят!
Родители вскочили, совсем растерявшись, и мать крикнула, чтобы послали за слугой молодого господина, и когда перепуганный слуга прибежал на зов, приказала ему:
— Поведи дитя куда-нибудь развлечься, забавляй его и постарайся, чтобы этот гнев у него прошел.
А Ван Старший торопливо достал из-за пояса целую пригоршню серебра и совал его сыну, говоря:
— Возьми, сын мой, и купи себе, что хочешь, или проиграй. Истрать эти деньги, как знаешь.
Сначала юноша оттолкнул серебро, делая вид, что не желает таких утешений, потом слуга уговорил и упросил его, и наконец он взял деньги, как бы нехотя, и позволил себя увести, хотя вырывался и кричал, что уедет, непременно уедет с дядей. Когда его увели, госпожа опустилась на стул, вздохнула и простонала жалобно:
— Он и всегда был такой своевольный, мы просто не знаем, что с ним делать, — его гораздо труднее воспитывать, чем брата, которого отдали тебе.
Ван Тигр, который сидел молча, наблюдая все происходящее, ответил ей: