Тогда Ван Тигр громко окликнул их, и священники вздрогнули от неожиданности, заслышав его голос, и сразу торопливо вскочили на ноги, путаясь в длинных одеждах, все, кроме старого священника, настоятеля храма, который распростерся ниц на земле, думая, что настал его последний час. Но Ван Тигр успокоил их:
— Я вас не трону, старики! Смотрите, у меня вдоволь серебра, чего же вы меня боитесь?
И он раскрыл кошелек, висевший на поясе, и показал серебро, которое носил в нем. И правда: серебра было столько, сколько им в жизни видеть не приходилось, а потом продолжал:
— У меня есть серебро, а у вас я ничего не прошу, кроме приюта на время, какой дают в храме каждому, кто в нем нуждается.
Увидев серебро, священники успокоились и, переглянувшись, заговорили между собой:
— Это военачальник, который убил кого не следует или попал в немилость у своего генерала и теперь должен скрываться. Мы слыхивали про таких.
Ван Тигр предоставил им думать, что хотят, и, улыбаясь своей невеселой улыбкой, вернулся к себе в комнату и снова улегся на постель.
На следующий день Ван Тигр поднялся с рассветом и вышел за ворота храма. Утро было туманное, в ложбинах клубились облака, заволакивая вершину горы и отгораживая ее от других вершин, и он стоял один, скрытый от всего мира. Однако холодок в воздухе напомнил ему, что зима недалеко и что многое нужно сделать, пока не выпадет снег, потому что люди надеялись на него и ждали, что он добудет им дров, пищу и теплую одежду в виду зимних холодов. И он вернулся в храм и прошел на кухню, где спали его племянник и верный человек. Они укрылись соломой и все еще спали, и дыхание со свистом проходило через раздвоенную губу солдата. Они спали крепким сном, хотя прислужник уже подкладывал солому охапку за охапкой в устье кирпичной печи, и пар вырывался струйкой из-под деревянной крышки чугунного котла. Увидев Вана Тигра, прислужник убежал и спрятался.
Но Ван Тигр не обратил на него внимания. Он разбудил своего верного человека, растолкав его, велел ему встать и, поевши, отправиться в харчевню, чтобы не пропустить солдат, которые придут сегодня утром. Тот поднялся на ноги и, пошатываясь спросонья, тер лицо обеими руками, уродливо зевая. Он наскоро оделся и, зачерпнув чашкой из кипящего котла, поел горячей каши из сорго, которую варил прислужник. Потом он начал спускаться вниз по склону горы, и если смотреть на него сзади, а не в лицо, он казался очень видным человеком, и Ван Тигр следил за ним, гордясь его преданностью.
В этот день, дожидаясь пока все его люди соберутся к нему в это уединенное место, Ван Тигр обдумывал, что станет делать и кого выберет в свои помощники и советники. Он распределил работу между людьми: одних назначал лазутчиками, другим поручал — раздобывать пищу, третьим — собирать топливо, четвертым — стряпать, чинить одежду и чистить оружие; каждый человек должен был нести свою долю труда в общей жизни.