И он думал, что нужно править ими твердой рукой, награждать только тогда, когда они заслужат награду, и объявить им, что все они в полной его власти. Жизнь и смерть их должны быть в его руках.
Помимо того, он решил, что каждый день будет в известные часы учить своих людей хитростям военного дела, чтобы они были готовы к тому времени, когда придется воевать. Он не мог тратить патронов на обучение, потому что лишних у него было немного.
В тревоге он поджидал их на тихой горной вершине, и день еще не кончился, когда пришло пятьдесят с лишком человек, которые сумели найти к нему дорогу, а к концу следующего дня — еще пятьдесят. Несколько человек так и не пришли и, должно быть, перебежали к какому-нибудь другому военачальнику. Ван Тигр подождал еще два дня, однако они не явились, и он горевал, но не о людях, а о том, что с каждым из них пропало хорошее ружье и полный пояс патронов.
Старые священники, увидев эту орду, собравшуюся в их мирном храме, совсем растерялись и не знали, что им делать. Но Ван Тигр успокаивал их, повторяя снова и снова:
— Вам заплатят за все, и бояться вам нечего.
Но старый настоятель отвечал слабым голосом, потому что он был так дряхл, что тело у него присохло к костям и съежилось от старости:
— Мы не боимся, что нам не заплатят, но есть многое, чего нельзя возместить деньгами. Здесь было прежде так тихо, и самый храм назывался Храмом Священного Мира. Много лет мы прожили здесь вдали от людей. А теперь пришли твои здоровые, голодные солдаты, и с их приходом мы лишились мира. Они толпятся в зале, где стоят боги, повсюду плюют, мочатся, где попало, даже возле самого Будды, и во всем, что бы они ни делали, они дики и грубы.
Тогда Ван Тигр сказал:
— Легче вам уйти самим и унести своих богов, чем мне переделать своих людей, потому что они — солдаты. Перенесете ваших богов во внутренний зал, а я прикажу моим людям не ходить туда. И тогда мир возвратится к вам.
Старый настоятель так и сделал, видя, что другого выхода нет, и они передвинули всех богов вместе с подставками, кроме золотого Будды, который был слишком велик, и священники боялись уронить и разбить его и тем навлечь на себя несчастье. Будда остался в зале, где были солдаты, и священники завесили ему лицо — покрывалом, чтобы он не увидел совершавшихся перед ним грехов и не разгневался.