Визгливый голос солдата умолк. Ван Тигр обратил внимание на его последние слова о том, что начальник области боится потерять свое место, и глубоко над ними задумался. Ему казалось — в них суть всего дела и что этот слабый старик поможет ему захватить власть над всей областью. Чем больше он слушал своих людей, тем больше убеждался в том, что Леопард не так силен, как ему прежде казалось, и, недолго подумав, решил послать лазутчиков в самое гнездо бандитов и узнать, что там за люди и каковы силы у Леопарда.
В тот вечер он долго приглядывался к своим людям, которые ужинали на корточках, держа в руках маленькие хлебцы и миски с жидкой кашей, и долго не мог решить, кого послать лазутчиком: все они казались ему недостаточно ловкими и недостаточно умными. Потом взгляд его упал на племянника, которого он держал при себе, — тот с жадностью ел, и так набил рот, что щеки у него отдувались. Ван Тигр повернулся и ушел в свою комнату, и мальчик встал и сейчас же последовал за ним, — такова была его обязанность. И Ван Тигр велел ему закрыть двери и выслушать, что он скажет:
— Хватит ли у тебя храбрости сделать то, что я прикажу?
И мальчик ответил твердо, все еще прожевывая хлеб:
— Испытай меня, и ты узнаешь!
Тогда Ван Тигр сказал:
— Я испытаю тебя. Возьми небольшую рогатку, из каких мальчишки бьют птиц, и ступай вон на ту двуглавую гору, притворись, что ты заблудился и боишься диких зверей, и с плачем подойди к воротам. Когда тебя впустят, скажи, что ты крестьянский сын из долины, по ту сторону горы, и пришел на гору пострелять птиц, что ты не заметил, как наступила ночь, — и сбился с дороги и просишь приютить тебя на ночь в храме. Если тебя не оставят переночевать, проси дать тебе хотя бы проводника к ущелью, да смотри хорошенько по сторонам и все примечай: сколько там людей, сколько у них ружей, каков из себя Леопард; потом вернись и расскажи мне все. Хватит ли у тебя на это храбрости?
Ван Тигр не сводил с юноши своих черных глаз и видел, что его румяное лицо побледнело и рябины выступили на коже, словно шрамы, но он отвечал довольно твердо, хотя дыхание у него прерывалось:
— Хватит.
— Я тебе еще ничего не поручал, — продолжал Ван Тигр строго, — может быть, твое шутовство теперь пригодится. Если ты собьешься с дороги и не сумеешь ее снова найти, если ты выдашь себя, вина будет твоя. Однако, хоть лицо у тебя веселое и глупое, я знаю, что ты куда умнее, чем кажешься, потому-то я и выбрал тебя. Прикидывайся дураком, и бояться тебе будет нечего. А если тебя поймают, хватит ли у тебя храбрости умереть, не проболтавшись?