Тогда густая краска снова прилила к лицу юноши, и, выпрямившись, крепкий и стройный в своей грубой одежде из синей дабы, он отвечал:
— Испытай меня, начальник!
Ван Тигр был им доволен и оказал:
— Молодец! Это и есть испытание, и если ты его выдержишь, то будешь достоин повышения.
И он слегка улыбнулся, глядя на юношу, и сердце его, которое редко волновало что-либо, кроме вспышек гнева, теперь слегка смягчилось. Но причиной этому не была любовь к мальчику, — он его не любил, — а какая-то смутная тоска, и ему снова захотелось иметь сына, не такого, как этот мальчик, а своего собственного сына, сильного, верного и смелого.
Он велел мальчику надеть платье, какое носят крестьянские дети, опоясаться полотенцем и надеть на босые ноги старые и рваные башмаки, потому что перед ним была длинная дорога и нужно было карабкаться по острым скалам. Потом Рябой сделал из раздвоенного сучка небольшую рогатку, какая есть у каждого мальчишки, и, когда она была готова, легко сбежал вниз по склону горы и скрылся в лесу.
За те два дня, что Рябой пробыл в отсутствии, Ван Тигр наводил порядки в своем отряде, как задумал, и каждому назначил работу, чтобы никто не оставался праздным. Верных людей он разослал по деревням закупать съестное. Послал их не вместе, а одного за другим, и они закупали мясо и хлеб понемногу, чтобы никто не догадался, что они делают закупки на сто человек.
Когда наступил вечер второго дня, Ван Тигр вышел из храма и стал смотреть с каменной лестницы вниз, не возвращается ли племянник. В глубине души он боялся за мальчика, и при мысли, что он, может быть, умер мучительной смертью, чувствовал непривычную жалость и раскаяние, и когда совсем стемнело и взошел молодой месяц, он взглянул на гору Двуглавого Дракона и подумал:
«Следовало бы послать человека, без которого я мог бы обойтись, а не сына моего родного брата. Если он умрет жестокой смертью, как я взгляну брату в глаза? И все-таки я могу доверять только родному по крови».
Люди его заснули, а он все еще бодрствовал; и месяц вышел из-за гор и повис высоко в небе, но мальчика все не было. Наконец поднялся пронизывающий ночной ветер, и Ван Тигр вернулся в храм с тяжелым сердцем и только теперь понял, что ему будет недоставать мальчика, если тот не вернется, — такие у него были забавные и лукавые ухватки и ровный нрав.