26 февраля 1938 года. Тайюань.
Мы бездействуем в Тайюани. Из города невозможно выйти. Повсюду китайцы. Каждый день погибают караульные, подстреленные неизвестно кем и неизвестно откуда. По железной дороге сообщения нет уже больше месяца: она в бесчисленном множестве мест разрушена партизанами. Саперы восстанавливают — они разрушают.
Я подумал: что было бы с нами, если бы мы явились сюда без танков, без авиации! Страшно подумать. Нервы у меня совсем испортились…
1 марта 1938 года. Тайюань.
Сидим здесь попрежнему, без движения. По ночам китайские отряды врываются в город, обстреливают из пулеметов наши военные учреждения, бросают бомбы. Паника невероятная. В ночные караулы люди идут крайне неохотно. Я по себе замечаю. Когда доходит очередь до меня, я чувствую себя больным и глупым. И так все. Даже Ватанабэ. А он-то ведь настоящий самурай.
Говорят, что против нас действует бывшая китайская Красная армия. Сейчас она именуется Восьмой народно-революционной. Наша дивизия еще не имела с ней столкновений. Но она движется к нам из провинции Шаньси. Тем хуже для нее. Императорская армия уничтожит ее. Нашу бригаду бросают ей навстречу. Мы первые войдем с ней в соприкосновение…
Поразительный случай: у нашей второй бригады партизанские отряды отбили весь автотранспорт. Какая нелепость! Не верится…
11 марта 1938 года. В походе.
Как ни плохо было в Тайюани, сейчас хуже. Уже неделю мы без горячей пищи. Перед нами мелькает дивизия красного генерала Хо Луна. Она отступает, избегая столкновения. За нами движется наша вторая бригада, чуть правее.
Эхо хороший признак, что китайцы убегают: они боятся нас. Но вместе с тем они не позволяют нам задерживаться. Как только мы располагаемся на отдых, вокруг появляются китайские отряды. Нам приходится вновь гнать их дальше. При таком марше мы в месяц пройдем весь Китай. Солдаты, да и мы, офицеры, совершенно замучились, с трудом двигаемся. Нас поддерживает только чувство близкой победы. После разгрома Хо Луна отдохнем по-настоящему.