Почти все убитые — из нашего полка, поэтому урны передали нам. Отправить их домой или в глубокий тыл невозможно, нет никакой связи; придется таскать их с собой в походе. Неприятно итти рядом с мертвецами: их духи будут нас повсюду сопровождать.
27 марта 1938 года. Тайюань.
Поистине у нашей бригады горькая судьба: взбунтовались солдаты 23-го полка. После сражения 15 марта их осталось не так много. Они потребовали отправки на родину. Уговоры не повлияли на решение солдат. Многих из них пришлось расстрелять…
Они сопротивлялись. Неприятно было расстреливать своих же японцев… Но какой-то умный японский генерал сказал как-то (я читал об этом в одном патриотическом романе): «На войне, как на войне!» Мы должны были их расстрелять для поддержания духа императорской армии и дисциплины.
Настроение среди офицеров подавленное. До сих пор никто не может забыть день 15 марта. Мне, как самураю, особенно горестно вспоминать об этом.
Из дому тоже неприятные вести. Ханиму выкупил из чайного домика какой-то офицер генерального штаба.
У нас в стране осталось еще много подлецов. Они окопались в штабах… Мы — единственные, кто героически защищает Японскую империю… А они столь неблагодарны. Я хотел бы увидеть эту штабную крысу здесь, на фронте: посмотрел бы я на него 15 марта! Настоящий самурай так не поступил бы… Живут они в тылу припеваючи.
Наш полк (уже дополненный) должен будет выступить вместо 23-го полка. Почему именно наш полк должен выступить? После такого сражения мы имеем право на продолжительный отдых. Чорт знает, что делается наверху! Никто не думает о нас. Эта сволочь Маеда говорил, что война будет продолжаться всего один месяц, а мы воюем уже полгода, и никто не знает, когда будет конец!
30 марта 1938 года. В походе.
Настроение солдат в нашем полку прямо преступное. Солдаты говорят неслыханные вещи. Сегодня я случайно подошел к солдатской палатке и невольно подслушал солдатские разговоры. Беседовали солдаты Киндэу, Ота, Рокудзо и Сиро. Вот весь этот разговор, записанный мною по памяти: