Тао присел на корточки, вытащил из сумки большой пакет вареного риса с горохом, поделил его на две равные части и одну предложил Чжану. Чжан поблагодарил и, отделив палочкой от своей порции небольшую часть, присоединил ее обратно к порции Тао.
— Ты большой, тебе надо много есть.
Тао засмеялся и сказал:
— Это неправда. Человек должен кушать ровно столько, сколько позволяют обстоятельства. На войне — это закон.
— Хо! — усмехнулся Чжан. — Мы с отцом не ели, бывало, по два-три дня подряд. Зато потом наедались досыта. Один раз мы отбили японский грузовик и нашли там такое круглое печенье (Чжан очертил в воздухе пальцем кружок), твердое, как камень, и не соленое. Вот уж я ел его, даже заболел.
Тао посмотрел на часы, встал, перекинул сумку через плечо и дал сигнал строиться. Бойцы уже перекусили, помылись и легко поднялись с земли. Чжан и Тао, как и раньше, шли впереди.
К вечеру, когда солнце село, отряд опять расположился на привал. Но воздух попрежнему был горячий, удушливый.
— Будет сильная гроза, — сказал Чжан.
Тао посмотрел на небо и согласился с Чжаном. По небу ползли тяжелые, огромные тучи. Сразу стало темнее.
— Отсюда можно итти двумя дорогами, — сказал Чжан. — Одна идет по берегу Хуан-Хэ, другая — через холмы к речке Луань, и по ней можно дойти до самого Чаньдина. Эта дорога короче.