Крестьяне молча переглянулись и обнажили головы, подставляя их огненным лучам солнца. Мимо толпы в палатку проносили вкусно пахнущие кушанья. Палимая зноем, толпа тоскливо переминалась с ноги на ногу. Дети отползали в тень фанз и редких деревьев.
— Ведь они наше жрут! — облизывая почерневшие губы, сказал один из стариков.
— Пусть жрут, может добрее станут, — ответил ему другой.
— А если не станут добрее, так, может, подавятся нашим добром, — зло заметила старуха.
Время шло… Люди стояли с непокрытыми головами… В палатке все больше нарастал шум, визгливый хохот. Наконец выскочил адъютант и заорал на толпу:
— На колен, на колен! Наша командира приходит посмотрить. На колен!
Толпа замялась. Люди переглядывались, словно спрашивая друг друга, как поступить. Но никто не опускался на колени. Адъютант крикнул солдатам, и они придвинулись к толпе. Тогда староста Ли Ян, тяжело вздохнув, стал на колени.
— За хороших людей можно и постоять, — горестно шепнул он соседям.
Люди медленно, неохотно становились на колени, в пыль.
Когда из палатки вышел командир батальона майор Сано, вся толпа уже стояла на коленях с непокрытыми головами. Солнце жгло людей нестерпимо. По лицам стекали частые крупные капли пота. Над толпой повисла мутной серой пеленой пыль.