Голос О Лан дрогнул, она опустила голову и сошла с возвышения. Она наклонилась, взяла горсть земли и бросила ее в могилу. Партизаны по очереди вслед за ней бросали в могилу горсти земли. Земля тяжелым пластом накрывала тела.
Костры гасли. На востоке занимался рассвет. Партизаны и партизанки уходили в сопки.
Смерть рядового Гумпэя
Унтер Камики медленно разгуливал по двору. Он равнодушно оглядывал людей, заполнивших всю площадь двора. Крестьянские парни с узелками в руках, молодые рабочие в обтрепанных халатах, студенты в черных роговых очках бросали на Камики взгляды, полные почтительности и страха. Сегодня судьба этой еще зеленой молодежи проводит черту, делит жизнь на две части: прошедшую, сотканную из невзгод и случайных, жалких радостей, и будущую — неведомую, наплывающую, как туман.
За высокими бревенчатыми воротами призывного пункта остались бережно обработанные поля, жадно прочитанные книги, осталась жизнь, не раскрывшая своего смысла. Этих людей согнали сюда из окрестных деревень, из рабочих кварталов города, со школьных скамей. Сегодня призыв.
Люди стоят молча, наклонив головы, словно глубоко погруженные в думы. Но это не размышления. Это — тупое равнодушие. Лишенные привычного, они томятся бездельем, изнурительным ожиданием. Здесь много односельчан, людей, связанных дружбой сызмальства. И все же сейчас это не сближает их.
Армия, доселе чужая, незнакомая, внезапно возникла перед ними, сковав их мысли, их движения. Армия, еще незримая, но уже реальная, словно гигантский удав, парализующий кролика, медленно наплывает на этих посеревших и притихших людей, заполнивших двор призывного пункта. И будущее мелькает перед глазами бесформенными клочьями, и двор призывного пункта качается, плывет в белесом тумане.
И только унтер Камики — воплощение реальности. Он двигается, хмурит брови, смачно плюет на землю, — живет. Камики бесцеремонно выворачивает скромные узелки 40 парней и, находя соленую сливу, лениво отправляет ее в рот. Он прячет в бездонные карманы своих штанов пачки дешевеньких сигарет, найденные им в широких рукавах халатов деревенских парней. Они молча и бездумно смиряются с этим откровенным грабежом, ибо унтер олицетворяет армию, ее порядок, власть. Унтер Камики — большое начальство.
Камики, понимающе ухмыляясь, совершает долгий обход двора. Призывники поспешно и даже охотно уступают ему дорогу. Некоторые парни, обтесавшиеся в городе и уже знающие, что такое унтер, заискивают перед Камики, низко кланяясь ему и бессмысленно улыбаясь. Он, унтер, — это реальность и кусочек того неведомого будущего, которое скрыто за дверьми канцелярии призывного пункта.
Время от времени в дверях канцелярии появляется маленький рябой писарь. Он сиплым, простуженным голосом выкрикивает фамилии призывников. Писарь вызывает в канцелярию по пять человек сразу. Призывники идут вяло, неуверенно. Унтер Камики слегка подталкивает их в спины.