Он очень похудел, этот Чжан У, против прежнего. Но в военной форме, несмотря на солидный возраст, он выглядит даже молодцевато. Увидев меня, он сказал:
— Сейчас надо защищать родину. Остальные дела потом. Я прежде всего сознательный китаец…
* * *
Моя бригада переходит в дивизию товарища Хо Луна. Наша новая задача — прорваться в японский тыл, в северную часть провинции Шаньси. Это большой, трудный и опасный поход. Но разве мы однажды уже не прошли более двадцати тысяч ли неслыханно тяжелого пути? Мои бойцы уверенно идут вперед. Огненные слова клятвы, которую мы дали нашему народу, приведут нас к победе над врагами родины. Мы помним эти слова:
«Мы обязуемся… не возвращаться домой до тех пор, пока из нашей страны не будут изгнаны японские захватчики, пока все предатели нации не будут стерты с лица нашей земли».
Эту клятву мы выполним, даже если нам придется сложить свои головы на полях сражения за нашу великую родину!
Синее озеро
Не успели закончить наводку понтонного моста, как японские пушки опять засыпали левый берег снарядами. Стреляли они откуда-то издали, из-за холмов, невидимые— это раздражало бойцов. Озлобленные, они быстро переползли голый, словно выбритый начисто берег реки и залегли в холмах. Но и здесь японская шрапнель настигала их. Она, звеня, рвала верхушки холмов, густо осыпая бойцов песком.
Японская батарея строго чередовала залпы: один раз шрапнель, другой — снаряды. Бойцы уже заранее перед шрапнелью прятали головы глубже в песчаную почву, прикрывая их куртками, чтобы песок не набивался в глаза и уши.
— Куда же провалилась наша батарея? — спросил молодой боец по имени Лян у командира, который стоял рядом с ним на коленях и выгребал из-за воротника полные горсти песку.