Лян скрылся из виду, когда японские орудия вновь загрохотали. Воздух наполнился ревом. Японцы хорошо пристрелялись, и их снаряды ложились все ближе и ближе к китайским позициям. Были уже убитые и раненые. Санитары быстро уносили стонущих людей далеко за линию обстрела. Грохот становился нестерпимым. Даже привыкшие к войне старые солдаты зажимали уши с болезненной гримасой на лице.

Воздух беспрерывно вздрагивал от разрывов. Его колебания делались все более ощутимыми и почти видимыми. Массы воздуха, накаленныё солнцем и взрывами, наплывали на бойцов тяжелыми горячими волнами. Солдаты лежали на осыпающейся, дрожащей земле молча, с сосредоточенными лицами. Для них опять наступил беспокойный и томительный отдых, краткая передышка в бою.

Ураганный огонь неприятельской артиллерии приковал их к земле. Бойцы лежали неподвижно, как мертвые. И лишь по команде они оживали, молниеносно перебегая с места на место, когда снаряды начинали ложиться уж очень близко.

Воздух свистел и звенел, словно невидимые маленькие склянки лопались высоко в небе. Земля дрожала. Огненные смерчи прокатывались над головами солдат, зарываясь в песок где-то позади. Люди изнемогали от жары, обливались потом. Никто не смотрел по сторонам. Только командир время от времени вставал на колени и осматривал в бинокль правый берег. К понтонам нельзя было подступиться. Японцы устроили у самого берега реки сплошную огневую завесу. Вода в реке пенилась и булькала, словно закипая. Взрывы выбрасывали далеко на берег огромные массы воды, медленно стекавшей обратно в реку.

— Эти черепахи пойдут скоро в атаку, — сказал пулеметчик Тан. — Я-то уже приметил их повадку. Сперва они целый день поливают, а потом идут собирать урожай.

— Ну что ж, пускай идут. Воды и песку здесь много, всем хватит, — заметил командир.

Разговоры в цепи замолкли. Напряженное ожидание и солнечный зной морили бойцов. Даже когда приползли повара с корзинами еще горячих, вкусно пахнущих пампушек[20], то и тогда солдаты не развеселились. Раздав пищу, повара устало привалились к насыпи. Солдаты ели неохотно, без аппетита. Таи открыл пакетик с сухим вареным рисом, заглянул в него, затем обернулся к маленькому худощавому повару и проворчал:

— А подливку ты по дороге съел, что ли?

— У нас подливка испортилась. Ты у японцев возьми ее, им из Токио привозят специально. У них подливка хорошая!

Шутка повара рассмешила солдат.