Грохот артиллерийской канонады подстегивал орудийную прислугу. Когда все постромки уже были обрублены, на ближнем холме показался всадник. На секунду он задержался на гребне холма, рассматривая сгрудившихся у орудий людей и лошадей. Затем он подскакал к Суну, ловко соскочил со взмыленного коня, отдал рапорт и передал записку своего командира.

Быстро пробежав глазами записку, Сун посмотрел на часы, вытащил из сумки карту, расстелил ее на земле и склонился над ней вместе с Хоном и Ляном. Они долго водили пальцами вдоль густой синей жилы, обозначавшей реку, пока не отыскали необходимый пункт. Сун встал на ноги, распрямляя затекшую спину. Не глядя на Хона, он коротко приказал ему подтянуть орудия к ближним холмам.

Суну не легко было отдавать такой приказ. Он знал, что значит протащить тяжелые орудия чуть не на руках более тысячи метров. Но сейчас идет война, необычная война, когда вся страна, весь народ в едином порыве поднялись на своих извечных угнетателей — японских захватчиков. От того, как быстро будут доставлены орудия к холмам, зависит судьба важного участка фронта, вдоль и поперек продырявленного японскими снарядами.

Все это не нужно было втолковывать Хону. Он отлично понимал, что происходит на его родной земле. Иначе он, старый артиллерист, десять лет жизни отдавший военным походам и устроившийся наконец кладовщиком большого металлургического завода в Ханькоу, быть может, и не бросил бы этой спокойной и сравнительно легкой работы, не променял бы ее на суровые тяготы войны. Но теперь происходит совсем особая война, и он, сын своей родины, Хон, как тысячи и тысячи других бойцов, кровно заинтересован в ее успешном исходе.

Сун и Лян ускакали вперед. Они долго всматривались в правый берег реки. Наконец Суну удалось найти молодой лесок, о котором ему сообщил в записке командир 86 полка и подробно рассказал боец Лян. Внимательно изучив район, Сун передал свой бинокль Ляну, а сам стал производить какие-то сложные вычисления на чистом листе бумаги, время от времени заглядывая в маленькую книжечку, страницы которой были испещрены цифрами. Сун закусил верхнюю губу, провел на листе бумаги жирную черту синим карандашом.

— Ничего, скоро начнем, — бросил он Ляну. — Мы подарим им кое-что. Они так обнаглели, что даже не маскируются больше. Вот что, товарищ: скачи обратно, доложи командиру, что мы скоро начнем.

Лян подкручивал у своего коня подпругу, когда к Суну прискакал Хон. Доложив командиру, что орудия подтягиваются, Хон так же долго осматривал район операции. Сун показал ему свои расчеты. Хон одобрительно кивнул головой. Вскоре подскочил ординарец, и Сун велел ему доставить на наблюдательный пункт стереотрубу[21]. Хону он приказал установить телефонную связь между пунктами. Набросав карандашом схему холмов, где они находились, Сун точками отметил позиции для своих четырех орудий. Хон удивленно поднял бровь, когда увидел, что на схеме орудия рассредоточены.

«Это, очевидно, что-то новое, — подумал он. — Раньше мы, наоборот, собирали орудия в кулак».

От Суна не ускользнуло недоумение Хона. Взяв лист бумаги, на который была нанесена схема, Сун коротко пояснил:

— После первого же залпа, максимум второго, японцы обнаружат нашу позицию. После этого им легко будет подавить нас. Разбросав орудия, мы заставим японцев иметь дело с четырьмя объектами. Их не так уж скоро можно будет обнаружить. Имея телефонную связь с пунктами, мы обеспечиваем руководство огнем. Понятно, товарищ Хон?