— Они еще далеко!
И Тан отлично понимает слова командира, хотя и не слышит их.
* * *
Когда лошади окончательно выбились из сил, командир батареи Сун приказал рубить постромки. Ничего другого нельзя было предпринять. Лошадей загнали, и сейчас они, обессиленные, мокрые от пота, с мордами, покрытыми хлопьями снежной пены, слегка покачивались на дрожащих ногах. Сун в душе проклинал артиллерийский парк, интендантство и все остальное на свете. Ему, молодому командиру, точно нарочно подсунули маленьких, слабых лошадок, не пригодных для работы в батарее.
Его помощник, старый артиллерист Хон, вместе с бойцами молча рубил постромки тесаком и не оглядывался на командира. Это он, Хон, тщательно, со всей присущей ему аккуратностью, расписался в акте, составленном канцелярией артиллерийского парка, что он, «помощник командира четвертой батареи второго конно-артиллерийского дивизиона, Хон, принял лошадей в полном порядке, без каких-либо изъянов…».
Хон сам едва сдерживается от бешенства: позволить так надуть себя! Позор! И должно же это было случиться в самый момент отправки на фронт!
Но он молчит, ибо знает, что командир теперь вне себя. Молодой и горячий, командир Сун будет прав, если пристыдит его, старого Хона, сейчас перед всей командой. И нужно же было, чтобы эти драные кошки выбились из сил здесь, перед самым фронтом, когда до позиции оставалось, быть может, не больше одного километра!
Собственно говоря, во всей этой истории никто не был повинен. И меньше всего командиры Сун и Хон. И ровно столько же вины лежало на командовании артиллерийского парка. И, уж конечно, совсем ни при чем были эти маленькие, заезженные и замученные лошадки, валившиеся с йог от усталости и жажды.
Как это ни странно, но непосредственным виновником в этом случае, как и во многих других, были все те же заклятые враги — японские интервенты, внезапно напавшие на неподготовленный Китай. Для отпора японцам были мобилизованы все силы и средства. И вот однажды в адрес артиллерийского парка в Лояне прибыл эшелон маленьких австралийских лошадей. Артиллерийский парк ощущал большую нужду: формировались новые батареи, дивизионы, и не хватало тягачей-тракторов, грузовиков, настоящих артиллерийских лошадей-тяжеловозов.
Вот почему в акте, который аккуратно подписал Хон, было указано, что «батарея № 4» второго конно-артиллерийского дивизиона получила полный «комплект» австралийских лошадей, маленьких выносливых лошадок с лохматой гривой, закупленных в первые дни войны для кавалерийских частей, но попавших в артиллерийский парк в Лояне.