Разные люди составляли эти серые солдатские ряды. Но больше всего было простых, бесхитростных людей, оторванных от своих привычных занятий дома, в поле и угнанных на фронт. Им говорили:
— Во имя…
И они шли. Ибо не знали, что нужно сделать, чтобы не складывать свои головы «во имя». Они тяготились этой страшной и не нужной им войной так же, как тяготились у себя дома непомерным трудом и скудной пищей. Они чувствовали всю несправедливость происходящего и ждали, что эта жертва «во имя» искупит наконец их кровь, и пот, и слезы. И если опять им говорили: «Во имя…», они теперь начинали искать в себе новую силу, которая подымет их на справедливую борьбу во имя их собственных жизней, во имя их детей.
Таких людей было много. И они ждали. Они знали, что время их настанет, что час возмездия приближается — медленно, но грозно.
Майор Хорита приказал распустить батальон и дать солдатам один час на отдых. «Это даже полезно, — решил он, — подумать о происшедшем и сказанном мною».
Вестовой доложил майору о штабном автомобиле, мчащемся в расположение батальона. И снова в голове майора Хорита закопошились неприятные, обидные мысли: «Опозоренный батальон! Японцы против японцев!..».
* * *
События разыгрались внезапно. Они продолжались всего двадцать три часа, даже не полные сутки! Ровно в одиннадцать часов утра события начались арестом трех рядовых солдат второй роты и закончились в десять часов утра следующего дня расстрелом этих солдат невдалеке от лагеря.
Здесь не было проявлено особенной поспешности. Батальон находится на фронте, и не отправлять же этих солдат куда-то в тыл, для того чтобы там расследовали это дело: как оно возникло, почему и в каких условиях?
Все было выполнено в точном соответствии с воинским уставом и императорскими эдиктами[22]. Командование батальона убеждено, что все сделано точно по законам. По законам военного времени! Солдаты были убеждены в обратном и считали несправедливым столь поспешный жестокий приговор. Приговора-то и не было. Просто командир полка написал во всю длину рапорта майора Хорита о событиях одно слово: «Расстрелять!». Он действовал на основании законов военного времени. Арестованные подрывали престиж императорской армии и призывали солдат к бунту. Этого было достаточно, более чем достаточно.