– Повертите-ка лучше вы, Габриэль, а я подержу ножницы, – сказала она. – У меня голова кружится, я не могу говорить.
Габриэль стал вертеть колесо. Батшеба заговорила сначала несколько бессвязно, отвлекаясь то и дело необходимостью направлять ножницы, что требовало некоторой сноровки.
– Я хотела спросить вас, что, там вчера были какие-нибудь разговоры обо мне и мистере Болдвуде, когда мы с ним отошли за осоку?
– Были, – отвечал Габриэль. – Вы не так держите ножницы, мисс, я знал, что у вас не выйдет сразу, вот как надо держать, – он отпустил ручку колеса и, обхватив обе ее руки своими (как руку ребенка, когда его учат писать), зажал их вместе с ножницами. – Наклоняйте лезвие, вот так.
И, согласно этим наставлениям, наставник в течение довольно долгого времени поворачивал руки и ножницы, крепко держа их в своих.
– Довольно! – вскричала Батшеба. – Отпустите мои руки. Терпеть не могу, когда меня держат. Вертите колесо.
Габриэль спокойно отпустил ее руки и стал вертеть колесо. Работа продолжалась.
– Должно быть, им это показалось странным?
– Не то чтобы странным, мисс…
– Что же они говорили?