– Да.
– По-видимому, из местных дам, леди, я бы сказал.
– Это не имеет значения.
– Но я-то мужчина.
– Ах! – Батшеба снова сделала попытку шагнуть, но безо всякого успеха.
– У вас, кажется, потайной фонарь в руке, если я не ошибаюсь? – спросил мужчина.
– Да.
– Разрешите, я открою дверцу и отцеплю вас.
Рука незнакомца схватила фонарь, дверца откинулась, луч света вырвался из плена, и Батшеба с изумлением увидела, в какой она очутилась западне. Мужчина, с которым ее что-то сцепило, был военный. Он весь сверкал медью и пурпуром. Это видение среди полной тьмы было подобно трубному гласу, пронзающему мертвую тишину. Мрак, неизменно царивший здесь как genius loci[22]Местный дух (лат.). во все времена, был сейчас побежден полностью не столько светом фонаря, сколько тем, что озарил этот свет. Это видение настолько отличалось от того, что она ожидала увидеть – ей представлялась какая-то зловещая фигура в темном, – что этот разительный контраст подействовал на нее, словно какое-то волшебное превращение. При свете фонаря сразу выяснилось, что шпора военного зацепилась за кружевную оборку ее платья. Он успел кинуть взгляд на ее лицо.
– Я сейчас отцеплю, мисс, сию секунду, – сказал он сразу изменившимся учтивым тоном.