Он погасил догоравшие свечи, чтобы не приключился пожар, и, махнув рукой на работников, спавших непробудным сном, затворил двери и вышел в глухую ночь. С юга ему хлынул в лицо ветер, жгучий, как дыхание, извергаемое пастью дракона, готового поглотить земной шар, а на противоположной стороне неба, с севера, всплывала бесформенная громада тучи, двигавшаяся прямо против ветра. Она вырастала так неестественно быстро, что приходило на ум, будто ее поднимает над горизонтом какой-то могучий скрытый механизм. Меж тем легкие облачка умчались к юго-востоку, словно напуганные огромной тучей, так разлетается стайка птичек, когда на них устремит взгляд какое-нибудь чудовище.
Войдя в селение, Оук запустил камешком в окно спальни Лейбена Толла, ожидая, что Сьюзен выглянет оттуда. Но за окном никто не шелохнулся. Тогда он обогнул дом, вошел в заднюю дверь, которая была оставлена незапертой для Лейбена, и остановился у лестницы.
– Миссис Толл, я пришел за ключом от амбара, хочу взять покрышки для стогов! – зычно крикнул Оук.
– Это ты? – спросила спросонья миссис Сьюзен Толл.
– Да, – отвечал Габриэль.
– Ложись живей! Бездельник этакий! Шляется по ночам, человеку спать не дает!
– Я не Лейбен, а Габриэль Оук. Мне требуется ключ от амбара.
– Габриэль! Скажите на милость, зачем это вы прикинулись Лейбеном?
– Да я не прикидывался. Я думал, что вы…
– Нет, прикинулись! Что вам здесь надобно?