– Нет. Я забыл сказать, чтобы их укрыли соломой.
– А маленький у перелаза?
– Не укрыт и маленький у перелаза. В этом году я упустил из виду стога.
– Тогда вам не сохранить и десятой доли вашего зерна, сэр.
– Возможно, что и так.
«Упустил из виду!» – медленно повторил про себя Габриэль. Трудно передать, как трагически воспринял Оук слова фермера в этот момент. Всю ночь он трудился, сознавая, что оплошность, которую он старается исправить, – явление ненормальное, исключительное и совершенно беспримерное во всей округе. И вот в это же самое время, в том же самом приходе погибает огромное количество зерна, а хозяину и горя мало. Несколько месяцев назад Болдвуду было так же невозможно забыть о своих хозяйственных делах, как матросу забыть, что он находится на корабле. Оуку подумалось, что хотя он сам тяжело пережил замужество Батшебы, но этот бедняга пережил еще тяжелее. Внезапно Болдвуд заговорил уже совсем по-другому, чувствовалось, что он жаждет излить душу.
– Оук, вы знаете не хуже моего, что мне здорово не повезло. Уж я должен в этом признаться. Я собирался прочно устроить свою жизнь, но мои планы, можно сказать, рухнули.
– Я думал, моя хозяйка выйдет за вас, – проговорил Габриэль. Будь ему известно, как глубока любовь Болдвуда, он, конечно, не стал бы касаться его дел, как решил не касаться своих собственных, крепко взяв себя в руки. – Да так оно и случается в жизни: нипочем не сбудется то, что нам желанно, – спокойно прибавил он, как человек, закаленный в испытаниях.
– Должно быть, надо мной потешается весь приход, – продолжал Болдвуд. Эти слова как-то непроизвольно вырвались у него и были сказаны вымученным, нарочито небрежным тоном.
– Ну нет, не думаю.