В глазах человека зрелых лет Батшеба теперь стала, пожалуй, еще очаровательнее. Бивший из нее ключом молодой задор утих, призрак счастья быстро померк, потеряв власть над нею, и она вступила в новую фазу жизни, по-прежнему овеянная поэтической прелестью.
Когда Батшеба, прогостив два месяца в Норкомбе у престарелой тетушки, вернулась домой, пылко влюбленный и тоскующий фермер поспешил осведомиться о ней (шел, по-видимому, уже девятый месяц ее траура) и разузнать, как она к нему относится. Был разгар сенокоса, и Болдвуду удалось подойти к Лидди, помогавшей убирать урожай.
– Рад видеть вас здесь, Лидия, – галантно сказал он. Она расплылась в улыбке, в душе удивляясь, что он так приветливо обращается к ней.
– Надеюсь, миссис Трой вернулась в добром здоровье после долгого отсутствия, – продолжал он равнодушным тоном, каким мог бы справиться о ней любой сосед.
– Она здорова, сэр.
– И, должно быть, весела?
– Да, весела.
– Вы сказали: на себя зла?
– Да нет. Я только сказала, что она, мол, весела.
– Она посвящает вас во все свои дела?