– Да ну! – удивленно воскликнул Когген. – Что же такое нынче стряслось, осмелюсь вас спросить, мистер Оук?
Оуку подумалось, что с его стороны будет некрасиво, если он не расскажет Коггену все как есть, ведь Джан был верен ему и надежен как сталь все годы, когда он страдал по Батшебе, и он сказал:
– Умеете вы хранить тайну, Когген?
– Неужто вы не знаете? Небось я не раз вам это доказывал.
– Знаю, знаю. Так вот, мы с хозяйкой собираемся обвенчаться завтра утром.
– Силы небесные! А ведь, по правде сказать, мне иной раз кое-что приходило на ум, да, приходило. Но держать все в тайности! Ну да дело не мое. Желаю вам с ней всяческого счастья!
– Спасибо, Когген. Уверяю вас, такая молчанка мне вовсе не по душе, да и ей тоже, но справлять веселую свадьбу не больно-то пристало, вы сами знаете почему. Батшебе уж очень не хочется, чтобы в церковь набился весь приход глазеть на нее, она боится этого и очень тревожится, вот я и стараюсь все так устроить, чтобы ей угодить.
– Понимаю, и мне думается, это правильно. А вы сейчас к причетнику?
– Да. Может, и вы пойдете со мной?
– Боюсь только, как бы наши труды не пропали даром, – заметил Когген, шагая рядом с ним. – Старуха Лейбена Толла за полчаса раструбит об этом по всему приходу.