Это был канун Валентинова дня, воскресенье тринадцатого февраля. В фермерском доме уже отобедали, и Батшеба, за неимением другого собеседника, позвала к себе посидеть Лидди. Зимой в сумерки, пока еще не были зажжены свечи и закрыты ставни, старый замшелый дом выглядел особенно уныло; самый воздух в нем казался таким же ветхим, как стены. В каждом углу, заставленном мебелью, держалась своя температура, потому что камин в этой половине дома топили поздно, и, до тех пор пока наступивший вечер не скрадывал все громоздкости и недостатки, новое пианино Батшебы, которое в других фамильных летописях уже было старым, казалось особенно скособочившимся на покоробленном полу. Лидди болтала, не умолкая, совсем как маленький, неглубокий, но непрестанно журчащий ручеек. Ее присутствие не отягощало ум работой, но не давало ему погрузиться в спячку.
На столе лежала старая Библия in quarto в кожаном переплете.
Лидди, глядя на нее, спросила Батшебу:
– А вы никогда не пробовали, мисс, гадать ключом по Библии о своем суженом?
– Что за глупости, Лидди! Как будто гаданьем что-то можно узнать.
– Что ни говорите, а все-таки в этом что-то есть.
– Чепуха, милочка.
– А знаете, как при этом сердце начинает колотиться! Ну конечно, кто верит, а кто нет; я верю.
– Ну хорошо, давай попробуем! – вскочив с места, вскричала Батшеба, вдруг загоревшись идеей гаданья и нимало не смущаясь тем, что ее служанка Лидди может удивиться такой непоследовательности. – Поди принеси ключ от входной двери.
Лидди пошла за ключом.