– С вами исключительно трудно иметь дело, – сказал он. – И я начинаю думать, что мы совершили ошибку, связавшись с вами. Ей-богу, сэр, совершили ошибку.
Спейд равнодушно махнул рукой.
– Дела ваши не так уж плохи. Вы остаетесь на свободе и получаете сокола. – Он взял сигарету в рот и добавил: – В любом случае, вы теперь знаете, что от вас требуется. Почему он убил Терзби?
Гутман перестал раскачиваться в кресле.
– Терзби был безжалостный головорез и союзник мисс О'Шонесси. Мы понимали, что, убрав его таким образом, мы не только лишаем ее защитника, но и побуждаем задуматься, не лучше ли забыть о существовавших между нами разногласиях. Вы видите, сэр, насколько я чистосердечен с вами?
– Да. Продолжайте в том же духе. Вы допускали, что сокол у него?
Гутман так затряс головой, что его круглые щеки буквально запрыгали.
– Ни на минуту, – ответил он. – Мы слишком хорошо знали мисс О'Шонесси, и, хотя тогда нам еще не было известно, что в Гонконге она отдала сокола капитану Джакоби, чтобы он привез его сюда на «Паломе», а сама со своим другом поплыла на более быстроходном корабле, мы ни на секунду не сомневались, что, если о местонахождении сокола знает только один из них, это наверняка не Терзби.
Спейд задумчиво кивнул и спросил:
– А прежде чем прикончить его, вы не пытались найти с ним общий язык?