— Мы решили, что будет лучше зарыть яму вместе с ней, — сказал ему тот и запнулся. — А то золото и серебро, что висит у нее на поясе, мы откопаем следующим летом.
Фольке Фильбютер уселся за стол, где уже дымилась миска с кашей. Он набрал полную ложку и подул на нее, краем глаза наблюдая за толпой. Рабы ждали старосту и, когда тот, не торопясь, приблизился, стали совещаться. При этом они ходили по краю ямы, время от времени заглядывая в нее. Староста же указывал в сторону дома. По–видимому, он уговаривал их подождать и дать хозяину закончить с едой, но люди были чем–то взволнованы и проявляли нетерпение.
— Что сделала я вам плохого? — причитала из ямы девушка. — Найдите в лесу моего отца, он дорого за меня заплатит. Каменный глаз, каменный лоб, бог у порогов! Умасумбла, помоги мне!
— Теперь тебе не помогут твои каменные боги, — ласково улыбнулся ей староста. — Лучше закрой глаза и пригнись, так оно для тебя пройдет быстрее.
Рабы раскидали сучья. Их спины, и без того вечно скрюченные, согнулись еще больше. Кожаные передники затрещали. И вскоре ничего не стало слышно, кроме тихого плача из ямы, стука лопат да шороха смешанной с песком земли, которой дворовые засыпали могилу несчастной лесной девы.
Вдоволь насытившись, Фольке Фильбютер отодвинул миску и вышел во двор.
— Мы решили зарыть ее, хозяин, — сказал староста, поправляя висевший на поясе кнут. — И ты сам будешь нам за это благодарен.
Не удостаивая его ответом, Фольке заглянул в яму. Теперь из земли торчала лишь голова девушки да рука, которую она вытянула вверх, словно ища помощи. Фольке схватил ее ладонь, горячую и потную, и выдернул пленницу на свет божий, а потом, не разжимая пальцев, как куклу, понес ее в избу и посадил на солому в углу.
После этого Фольке направился к своему сундуку. Кроме множества висячих замков и запоров он имел окантовку из тяжелого серого камня, так что сдвинуть его с места было под силу лишь нескольким крепким мужчинам. На некоторое время Фольке задумался, перебирая украшения и драгоценные слитки. Потом выбрал золотую цепь и перебросил ее через потолочную балку возле очага. Цепь состояла из множества изящно переплетенных звеньев и была украшена жемчужинами разной величины, а ее застежка светилась в полумраке горницы голубым, как вечерняя звезда.
— Как тебя зовут? — спросил Фольке.