…В 1942 году Сапун-гору обороняли защитники Севастополя. Немцы не поднялись на нее, пока наша пехота и моряки не получили приказ отойти. Слава Севастопольской обороны озарила века.
В 1944 году история словно захотела проверить и показать миру, чего стоят немцы. Теперь они оборонили Сапун-гору. Они использовали все старые укрепления. Они построили много новых. Они говорили: запутаются, не пройдут! Крута, недоступна Сапун-гора.
Но русские брали Измаил!
7 мая начался штурм Сапун-горы. Тысячи орудий загрохотали разом. Пехота пошла в атаку и во многих местах уцепилась за скаты. Кое-где батальоны ворвались в первые траншеи врага. Туда тянули пушки на руках.
К вечеру бой достиг ужасного напряжения — бой за каждый метр на Сапун-горе.
…Пушка сержанта Фролова, маленькая и такая мирная на вид, когда ствол ее и замок одеты в чехлы, стояла в кустарнике. Расчет сидел и курил. Так было до тех пор, пока началась артиллерийская подготовка, и скаты Сапун-горы затянулись клубами дыма и белой пылью. Тогда расчет схватился за лямки и выкатил пушку на позицию, заранее приготовленную в поле среди виноградника, начавшего зеленеть. Наводчик Кравченко навел орудие в дзот и дернул за шнур. Так пушка выдала себя. Немецкий дзот был разбит, но маленькая пушка, показавшаяся в 130 метрах от немецкой траншеи, взбесила врага. Снаряды неистово рвались, разбрасывая мягкие комья земли. Сержант Фролов крикнул расчету:
— В ровики!
— Теперь не дадут жизни, — сказал заряжающий Витков, — раз заметили, то теперь не успокоятся.
Вражеский снаряд приближался со страшным звуком: чах-чах-чах. Все прижались в ровиках друг к другу. Снаряд разорвался у пушки и взметнул вверх столб земли, от которого пахнуло гарью. Тогда наводчик Александр Кравченко выскочил из ровика и кинулся к пушке.
Кто-то крикнул ему — куда ты! — но что ему было до этого, когда он хотел знать, цела ли пушка. И ровики вдруг опустели, все оказались у пушки, она была цела, и сержант Фролов, хрипя, закричал: