— Огонь!
Пушка стреляла.
Фролов знал, что надо бы сменить позицию, но это было сделать нелегко на виду у немцев, а главное — бой не ждал, и ведь все равно они заметят, куда расчет перетянет пушку.
…Ни Фролов, ни кто-либо другой из его расчета не бывал в Севастополе, который называют городом русской славы. Но теперь они дрались за него, как во все годы дрались русские за твердыню Черноморья.
И они шли вперед. А точнее сказать — вверх, на Сапун-гору, штурм которой продолжался два дня — 7 и 8 мая.
Из зеленого кустарника пошли в атаку наши танки. Теперь немцы перенесли огонь на них. Фролов заметил немецкую противотанковую пушку, и она была разбита. Наводчик Кравченко улыбнулся и приподнялся над щитом, чтобы посмотреть, как он ловко попал в немецкую пушку, и в эту секунду осколок ударил его в плечо. Он вскрикнул и присел, глотая воздух, не сумев вздохнуть полной грудью от неожиданности и боли. Товарищи приподняли его и перенесли за щит, кто-то разорвал гимнастерку, а другой сказал:
— Тише, ну, что ты, как медведь! Тише.
— Где санитары? Наверно, командир взвода видел.
Санитары пробрались к пушке. Кравченко унесли. А потом пушку сквозь огонь потянули по Сапун-горе. Пехотинцы помогали расчету. Тянуть пушку было трудно.
— Эту Сапун-гору на всю жизнь запомнишь. Может, у кого есть хоть глоток воды?