Как хорошо было под плащ-палаткой, и дождь моросил.
…Когда немцы пошли четвертый раз в контратаку, Быков зарядил пулемет последней лентой. Но вот и в ней патроны кончаются, они ползут, тускло поблескивая гильзами, и немецкая пуля взвизгнула и пробила кожух. Вода струйкой потекла по его ребрам.
А немцы идут…
Когда немецкая пуля пробила кожух, Быков услышал, что кто-то еще открыл огонь по немцам сбоку. Каким родным показался ему привычный и сильный стук «Максима»!
Это стрелял Лаптев. Он пробрался на сопку сбоку и косил теперь немцев. На сопке разрывались снаряды и мины, но Лаптев не замечал ничего, он только видел, какая густая цепь немцев шла на Быкова.
В тот день два пулеметчика истребили больше двухсот вражеских солдат, которые отчаянно рвались вперед.
В каменоломнях Аджи-Мушкая, где была землянка командира батальона, Быков и Лаптев встретились.
— К тебе никто не мог пробраться, — сказал Лаптев, — мне удалось. Я расчет не взял, а один пробрался с пулеметом.
Потом они ушли вместе по узкой и темной штольне обнявшись за плечи, и спали ночь и день, который им отвели на отдых.
Так они дрались на Керченском полуострове, и так Лаптев спас жизнь другу.