Я отдал девочку матери.
Немцы! Какой кровью заплатите вы за эти детские глаза?! За тех, кто умер от голода? За тех, кого вы лишили даже света? За все, чему безмолвными свидетелями навеки стали катакомбы Аджи-Мушкая?
Анатолий Пушкаренко
Это был день большой радости. Кончились муки керчан — обитателей Аджи-Мушкайских катакомб.
Одна женщина, говорившая с нами, неожиданно шагнула вперед и сказала с изумлением, перехватившим дыхание:
— Толя, ты никак?
Потом поправилась с трогательной русской застенчивостью:
— Вы ли это, Анатолий Павлович?
— Я, — ответил ей майор, как и все десантники, одетый в ватник. Широким шагом он подошел к женщине. Его энергичное лицо и прямой взгляд выражали большую волю.