Моряк не успел ответить. А может быть, ответ потонул в шуме моторов, которые вспенили винтами воду.
…Теперь десантный батальон майора Клинковского дрался в Крыму, на кромке берега у Эльтигена. С ним и держал связь командир батареи старший лейтенант Исаюк. Восемьсот метров земли было за спиной батальона до моря.
Бойцы Клинковского отразили четыре немецких контратаки. Клинковский часто рассказывал бойцам, как дрались севастопольцы. Он показал это, когда немцы пошли на батальон в пятый раз.
Немецкие танки прорвались на позицию десантников. Танки наваливались на окопы, утюжили их, проходили над головами бойцов, и комья обожженной земли сыпались из-под гусениц. Но бойцы поднимались, бросали под танки гранаты и не подпускали к себе немецкую пехоту, крича ей, ползучей, серо-зеленой:
— Гады, идите, гады!
Вновь рвались гранаты, и руки бойцов обшаривали пояса и дно траншей — нет ли еще гранат.
Кончились гранаты. Пролив за спиной — темные волны до самой Тамани.
— Тамань! Тамань! Я — Клинковский. Прошу огня! — не умолкает рация, словно бьется в ней живой голос!
Первый день боя. А кажется, что он идет уже давно, давно. Второй день, третий…
Немецкие танки «утюжат» позиции батальона Клинковского.