Первые пушки
Когда туман наплывает с моря и клубится, как дым, в его космах исчезают керченские высоты. Их много.
И каждую высоту враг изрыл траншеями.
Если перелезть через колючую проволоку, спрыгнуть в траншею, только что отбитую у врага, и пойти по ее змеевидной щели, то через каждые десять шагов встретишь пулеметную площадку, увидишь много дзотов с пустыми глазницами амбразур.
Нелегко все это было брать. Нелегко было разрушать немецкую оборону, глубоко вросшую в нашу землю цепкими, крючкастыми корнями.
Когда кипел бой, перед этими высотами лежали наши пехотинцы. Они смотрели на траншеи и дзоты, в которых сидели немцы.
Пехотинцы готовились к атаке. И знаете, о чем думали они тогда — бойцы в мокрых шинелях и ватниках, сжимающие винтовки? Они думали:
— Эх, если бы пушечку… Хоть одну, голубушку, чтобы она заговорила вдруг сзади. Она бы согрела, силы прибавила. Повеселело бы сердце. Ее бы подхватили на руки, поволокли по скатам: бей, прокладывай путь через эти гадючьи немецкие норы.
Сколько героизма нужно было проявить артиллеристам, чтобы в первых десантных группах высадиться на крымский берег вместе со своими пушками! Мне рассказывали, как высаживался один расчет.
Балиндер, на котором было установлено орудие, не мог пристать к берегу под ураганным огнем немцев.