— Наше дело — не назад везти! — крикнул командир орудия. — Наше дело — идти вперед. А ну, взяли!
Пушку сбросили в воду.
Волны раздались, швырнув тяжелые брызги на борт и на палубу балиндера, и прокатились над исчезнувшей пушкой. А артиллеристы прыгали вслед за ней и боролись с водой.
Это было в ноябре, в такую ночь, когда даже легкий ветер с моря леденит все тело.
В неистовом порыве работали люди. Они ныряли под волны и, нащупывая руками колеса орудия, цепляли за них лямки. Потом, напрягаясь до отчаяния, тянули орудие к берегу. И вот он, наконец, твердый берег под ногою с клочьями пены, которую впитывает песок. Вот она — крымская земля. Она еще занята врагом и объята боем…
Пушки сразу вступали в бой, прокладывая путь десантникам, отбивая немецкие контратаки. На рассвете пехотинцы помогали расчетам вытаскивать из воды ящики со снарядами.
— Тащить можно, — говорил весело расторопный пехотинец. — Было бы их там, на дне, побольше… Побольше бы мы их туда набросали.
На берегу он припал к земле: немцы начали огневой налет. Боец закрыл собою снарядный ящик…
Среди первых пушек на Керченском полуострове были орудия ныне Героев Советского Союза старших сержантов Никандра Васильева и Георгия Малидовского. Оба они командовали взводами, у каждого было по два орудия.
В первые же часы боя пушки Васильева разбили пять немецких пулеметов. Десантники взяли еще одну высоту.