Пехоты не было впереди орудий Малидовского.
Немцы сосредоточили на них весь огонь своей артиллерии, снаряды рвали землю. Малидовский приказал:
— Не стрелять!
Бойцы смотрели: почему не стрелять? Ведь танки уже близко. Нет, он упрямо ждал — пусть они подойдут еще ближе.
— Теперь только не робеть, — сказал он наводчикам. — Команды исполняйте спокойно, чтобы наверняка бить!
Танки подошли на двести метров. Малидовский повысил! голос:
— Огонь!
Оба орудия заговорили. Загорелось два немецких танка. Но пушки выдали себя, и немецкие снаряды стали еще чаще рваться возле самых орудий. В расчетах ранило бойцов. Малидовский крикнул наводчику Винникову, чтобы тот сам выбирал, в какой танк бить удобнее, и кинулся ко второй пушке. Винников поджег третий танк, затем сделал пробоину в башне четвертого.
В таком бою некогда говорить. Винников только бросил взгляд в строну старшего сержанта. И показалось, что глаза его грели весело и команды раздавались звонче: старший сержант одобрял наводчика.
Немецкие танки не прорвались к высоте. В короткую передышку раненых укрыли в ровики, перевязали. Они теперь начали стонать — раны пекли.