Я сидел в низком блиндаже и при свете коптилки читал листки короткого политдонесения из бригады морской пехоты за 11 января 1944 года: «Главстаршина Павел Костенко на высоте 164,1 повторил легендарный подвиг Александра Матросова, закрыв своей грудью амбразуру немецкого дзота».
По тропинке, увязая в грязи, с холма на холм я пошел в бригаду морской пехоты к высоте 164,1, разыскав на карте ее отметку, затерявшуюся среди зигзагов горизонталей и коричневых пятен сопок. Сердитый ветер дул с бушующего моря.
Я думал о том, что, когда люди будут изучать историю Великой Отечественной войны нашего времени, они назовут Москву, Ленинград, Одессу, Севастополь и Сталинград.
Но вспомнит ли кто высоту 164,1? Ее должны вспомнить. Здесь, на высоте, отмеченной в картах цифрой 164,1, не щадили жизни советские бойцы, сыны Родины.
Здесь рождалось их бессмертие.
На высоте 164,1 погиб главстаршина Павел Костенко.
Товарищи его рассказали мне, как это было.
Морская пехота штурмовала высоту. Рота, в которой служил Костенко, получила приказ взять один дзот на высоте.
Дзот был большой и угрюмо чернел на скате, словно гриб-паразит с шапкой, прилипшей к мерзлой земле.
В дзоте был пулемет. И немцы. Неистовым огнем они встретили атакующих и отбросили их.