Костенко был кавалером ордена Славы III степени — опытный воин. Он хотел испробовать все. С трудом подобравшись ближе к дзоту, он бросил в него гранату. Осколки провизжали над ним.
Но пулемет стрелял, а приказ требовал взять дзот. Он — Павел Костенко — парторг роты. Бойцы сейчас смотрят на него. В этот миг родился подвиг, хотя и не был еще совершен.
Костенко вскочил. Шепнул ли он «прощайте», в последний раз подумав о Родине, которую любил больше всего ни свете. Или сказал: «Я знаю, ты не забудешь меня!»
Он ринулся к амбразуре дзота и закрыл ее своим телом. Глухая очередь. Пули врезались ему в грудь, но Павел даже не вздрогнул, только ветер шевельнул полой его шинели.
С невероятной яростью поднялись в атаку бойцы, даже раненые врывались в траншеи врага, добивая его своим грозным оружием.
Так был взят немецкий дзот на высоте 164,1. За него ли отдал жизнь Павел Костенко? Нет.
За то, чтобы Красная Армия пришла в Берлин, в Германию. За то, чтобы навсегда был уничтожен фашистский разбой. За счастье всех наших потомков, наших детей.
Я вспомнил стихи Твардовского:
«…И в одной бессмертной книге
Будут все навек равны—