— И от этого горько? Так ведь пошли же наши вперед. Пошли, — говорила она, забинтовывая голову Рябина. И солдату стало легче.
…А Прохоров остался в бою и вот смотрел теперь на хаты Новоселовки.
Немцы из деревни бежали. Через пригорок проскочил наш танк, дохнув горячими парами бензина и пылью. Прохоров хотел вскочить на танк, как он сделал это на рассвете, когда брали Керчь, но удержался.
Он сбежал с пригорка к первой хате. Дверь распахнулась. Женщина в рваной косынке выскочила навстречу, кинулась к бойцу:
— Миленькие! Родненькие наши, пришли!
Андрей Прохоров — молодой боец. Он почувствовал себя неловко. Растроганно, стараясь говорить баском, произнес:
— Здравствуйте! Тут немцев не осталось ли где?
— Да нет. Где им тут! Кто повтикал, а кого побили. Хоть бы их больше глаза не видели.
— Не увидят больше, нет! — улыбнулся Андрей. И спросил:
— А где тут Черненки живут?