Мать сняла с морщинистого пальца обручальное, столько лет ношеное кольцо. Немец спрятал его в карман и пустил женщину в ворота. За тюремной стеной Салказина нашла труп своей дочери.
Если есть у этого немца мать, хотелось бы подвести ее к трупу ее выродка.
…На углу улицы Ленина стоял старик. Час, второй он не двигался с места. Он смотрел на проходившие войска и, опираясь костлявыми руками на суковатую палку, думал о том, что эти бойцы непременно придут в Германию и освободят из немецкой неволи его внучку Таню.
Так шло возмездие. Катился девятый вал.
Из дневника
13 апреля. Вместе с фотокорреспондентом Ксенофонтоным в каком-то маленьком селе под Судаком слушаем, как гремят залпы московского салюта в честь освобождения Феодосии. Рация генерал-майора Горбачева, командира дивизии, которая упоминается в приказе, старательно удерживает московскую волну.
Эти минуты — лучший отдых для бойцов и командиров, собравшихся вокруг рации. Все рвутся вперед. Николай Ксенофонтов вслух прочел стихи Михалкова:
— Ты помнишь, товарищ, сады Черноморья,
Местечко у моря — Судак,
Наш славный военный большой санаторий