И «неприступную крепость» с коричневой рожей немца порвали.
…В Феодоссии среди развалин, по заросшей тропе, я пробрался к памятнику Айвазовскому. Гордо поднята голова художника. Вокруг — много травы и разросшийся куст. Зелень почти скрыла надпись на памятнике: «Феодосия— Айвазовскому».
Художник держит в руках палитру и кисти. Взгляд его устремлен на море. Это он воспел буйную силу волн, разъяренных до пены, в знаменитой картине «Девятый вал».
Теперь кажется, что он поднял кисть, чтобы запечатлеть победную поступь воинов Красной Армии, столь же грозной для врага, как девятый вал. Она освободила город Айвазовского. Она вернула жизнь прекрасным полотнам художника.
С какой радостью встречали жители родных бойцов! Город перенес так много страданий за годы немецкого хозяйничанья в Крыму.
В центре я увидел дом, обнесенный колючей проволокой. Здесь был лагерь так называемых окопных рабочих — молодых девушек из Феодосии и ближних сел.
В этом лагере была девушка Валя Салказина. Она отказалась выходить на работу. Тогда ее отправили в симферопольскую тюрьму.
Седая мать Вали пешком пошла за своей единственной дочерью. Она вымолила у немца-часового согласие устроить свидание.
Немец был маленький и толстый, свинячьи глазки его забегали по скорбной фигуре русской матери. Он коряво сказал:
— Гут, матка. Карош! Золото, матка.